Крупный, костистый, с уже сейчас очевидной породной головой. Отлично прокрашенный. Он первый находил по запаху и слуху маму, расталкивая братьев и сестер. Жадно и с удовольствием ел. Самый красивый на данный момент в помете кобель. Кобель, которому мать-природа забыла дать глазки.
Все ждали, надеялись. Вдруг толстая пленка, или третье веко, или что угодно. Лишь бы был намек на то, что пес увидит этот мир. Мир, который вдруг оказался к нему жесток. Или милосерден. Порой, это одно и то же.
Прошло немного времени. Малыш бойко ползал, громко пищал, требуя маму, резво пихался в общей куче. Но веки его даже не прятали за собой отсутствующие глазные яблоки - или это так казалось с испугу? С осмотром тянули, подсознательно понимая, что ветврач лишь озвучит их страхи.
Наконец, клиника, осмотр окончательный.
Курение во дворе. Взгляды, которые отводим друг от друга. Вздохи.
Да, слепые собаки прекрасно могут жить в нашем мире. Известны случаи. Компенсация слепоты чутким обонянием и острым слухом, прекрасно позволяет им ориентироваться в более-менее знакомом пространстве. Да, он совершенно здоров, вот только глазки... Усыплять или нет - на ваш выбор.
Щен пищал, не сидел спокойно в руках. Маленький желудок требовал законного прима пищи через три часа. Малыш деловито обнюхивал пальцы, руки, которые его держали, пытался высосать себе молока. Он словно всеми силам пытался доказать, что ничуть не хуже тех, других, оставленных дома. Что он бодр и здоров, и ничуть не боится этого большого мира. Елозил, смешно пищал, будоража наших привязанных в стороне собак. Горделиво топотал по дорожке, ориентируясь на запах. Сходил в туалет.
За то недолгое время, что я его видела сегодня, он ни разу не запищал от страха или каким-то иным способом показал неустойчивую нервню психику. О, с психикой у него был полный порядок. Так, позволил себе слабое бурчание по поводу задержки третьего обеда. Маленький упрямый танк с рыжим на белом пятнами. Мокрая пипка черного носа. Маленькие ушки. Прутик-хвостик, которым еще не совсем научились владеть при ходьбе.
Но кому в наше время нужен слепой щенок крупной породы, когда форумы кишат объявлениями о раздаче в добрые руки собак - здоровых собак - с титулами и без оных, лишь бы забрали. Выращивание обычного-то пса кропотливый труд, а уж слепого... А в доме уже предостаточно своих собак и еще один крупный пес просто пошлет к чертям собачьим вес семейный бюджет. И что у него будет за жизнь в этой вечной темноте? В ограниченном двором или квартирой пространстве?
Хотелось плакать, но слезы не шли. Просто что-то копилось в душе. Это был не мой выбор - заводчицы. Но отчасти и мой выбор - я могла вмешаться и взять его себе, но не вмешалась. Отошла в сторону. Есть вещи, несмываемый след от которых остается на тебе, как пресловутая каинова печать, как испачканные кровью руки леди Макбет...
Успокаиваешь себя мыслями о том, что в природе у него не было бы ни единого шанса. Естественный отбор. И ты лишь помогаешь этому отбору быстрее свершиться. Маленький упрямый танк с рыжими на белом пятнами. Широкие лапы с крохотными коготками. Маленькие мягкие ушки. Запах молока, который свойственен детенышам. Прутик-хвостик, которым еще не совсем научились владеть при ходьбе. Мокрая пипка черного носа. Незакрывающаяся пасть с иголочками зубов, пытающаяся найти хоть что-то съедобное в этом вдруг ставшем слишком большим мире.
Укол. Погружение в вечный сон, где малышу будет теперь хорошо,где у него откроются глазки. Пухлое маленькое тельце, безвольное обмякшее в руках, когда его вынесли на улицу. Сломанная игрушка, у которой выдернули ключик-завод. Холмик под тенью ветвистых стройных дубов, что растут рядом с клиникой.
Я не знаю зачем это пишу, зачем травлю душу себе и вам. Но знаю, что молчать не могу тоже. Знаю только, что мне еще долго будет чудиться в ладонях его нечувствительный вес, теплота живого тельца и непоседливое верчение в поисках теплого маминого бока.
Я увидела этого восемнадцатидневного кроху лишь сегодня, но он как-то сумел забраться в мое сердце и прочно занять там место. Маленький жизнерадостный танк, который прожил пусть и короткую, но жизнь, а сейчас бегает где-то там за Радугой.
Прости меня...