Пасиб, Люд! С праздником!
1 мая, пол-седьмого утра. У людей не просто выходной, а выходной в праздник - двойная радость. А кому-то вставать и на работу. Мать-мать-мать - привычно уже откликнулось эхо. За бортом плюс четыре градуса, дождь стеной, реально как из ведра, на небе ни просвета - все в серых, тяжелых, низких тучах. Тот еще праздничек...
Еще больше, чем рано вставать, я ненавижу спешить. Поэтому встал заранее, умылся-оделся, выгулял зверюшек, переоделся, плюхнулся в теплую машину и мы с ней поехали. Недалеко.
В Германии по воскресеньям исторически закрыто почти все. Когда-то мне рассказывали, чтобы люди в церковь ходили и не отвлекались на мирскую суету. А что может быть лучше стойкости во соблазне, чем само отсутствие этого соблазна? Но утренний воскресный хлеб для немцев - это святое. По всей Германии разбросаны тысячи таких маленьких кафешек-пекаренок, в которых печка печет хлеб, булочки всякие и другие вкусняшки и все это тут же продают. Помните, как в детстве советском, в булочную горячий хлеб приносили? Купишь его, дойдешь до дома за углом, а от хлеба уже половинка осталась? В детстве всегда все вкуснее, дык вот этот хлеб уж точно не хуже того, детского

Одна из таких кафешек недалеко от моего дома.
- А не заехать ли туда, не съесть ли утреннюю булочку? - Случайно попала в голову мысль.
- Ну не заехать, так не заехать! - Сказал я сам себе и свернул в кафешку.
Бываю я там очень редко на самом деле, все как-то не до сук, в смысле времени на "просто посидеть" нет совершенно. Да и невкусно мне одному обычно. А сегодня что-то как-то захотелось.
Стоянка возле кафешки была совершенно забитой автомобилями, и мне пришлось отъехать подальше от входа. Предательские мысли, типа "Вот нахрена по дождю куда-то переть, тем более, что и есть совсем не хочется в такую-то рань" пилили остатки утреннего отсутствия мозга. Но раз приехал, значит надо хоть какую-то сдобу, но уволочь! Я вылез из машины, и под проливным дождем побрел ко входу. Пока проходил мимо стоящих машин, в некоторых багажниках вставали мирно спящие собаки, виляли хвостами и смотрели мне вслед, как показалось, с завистью.
- Что за слет собачников? - мелькнуло в не проснувшейся еще голове. Просто мелькнуло - я уже подошел к самораскрывшейся двери, перешагнул порог и замер. Я попал в Страну чудес Алисы и театр кукол папы Карло одновременно. Чудесный запах крепкого хорошего кофе, яркий, но не напрягающий свет, негромкая классическая музыка. Все столики заняты посетителями, они пьют, едят вкусности, читают свежую прессу.
За прилавком веселая хохотушка - продавщица, улыбается и смеется, разговаривает с каждым, шутит чего-то и по ее лицу действительно видно, что рада она людям!
- Какая нафиг может быть радость, когда надо работать в праздник, воскресенье, в шесть утра (у них так начинается рабочий день)? - Думаю я своими еще пока серыми, сулицыпришедшими мыслями. А очередь, подходя к этой продавщице, делается как-то светлее и тоже радостнее, причем чем ближе, тем больше. Вот приблизилась компания каких-то французов: "мадам, о-ла-ла". Девушка тут же переключилась на французский и вот уже толпа над чем-то хохочет. В моей местности французский не понимают единицы (включая и меня).
Я огляделся. Стоять в такой, пусть даже и быстро движущейся очереди, тем более, когда особо и не надо ничего - совершенно некомильфо. Столики же все заняты наглухо - дождь ведь на улице и терраса закрыта. Я уже собирался уйти - нет смысла тратить время и ждать, пока столики освободятся. Вдруг какой-то дяденька лет так за 60 махнул рукой из-за дальнего стола: подходи, мол, здесь есть место.
Я двинулся вперед, люди расступались, все улыбались. Рядом с некоторыми столиками я обнаружил собак, самых разных. Они гладились, чего-то жевали, просто лежали и дополняли идиллию.
Добрался до столика - он стоял почти рядом с прилавком, в дальнем углу кафе, возле огромного окна. Сесть там можно было только вдвоем, когда остальные, такого же размера, были рассчитаны минимум на четырех посетителей. И вообще он был обалденно уютным - оттуда видно все кафе и улица. Вокруг столика спокойно, мимо даже люди не ходят, потому как им дальше уже просто некуда идти.
- Располагайтесь, места хватит! - Дяденька приветливо мне улыбнулся. Пахнуло хорошим одеколоном и таким же настроением.
- Странно - подумалось мне. Столики все заняты, люди в очереди стоят, чтобы тут же занять место только что ушедших, а здесь трон практически и никого.
Заказал чай с какой-то плюшкой. Не смотря на толпу, все принесли довольно быстро, и я так же довольно быстро все это схомячил. Время еще было, уходить почему-то не хотелось: тут свет, покой, кофе, сдоба, радость. Там, за порогом другой мир: тучи, хрень, холод, дождь...
И тут реально ощутилось, что на меня кто-то смотрит. Пристально так, в упор. Передо мной сидел дяденька, читал газету, иногда отпивая маленькими глоточками эспрессо из такой же малюсенькой чашки. Вторая рука была опущена куда-то под стол. За дядиной спиной была стена. Все. Кто может смотреть из стены? Правильно. Поэтому я заглянул под стол. Оттуда на меня смотрели два огромных глаза. Неотрывно смотрели, прямо в глаза, хорошо так смотрели.
Я навел резкость. Глаза принадлежали большому зверю, очень напоминавшему коричневого ньюфа, который очень долго жил среди ирландских сеттеров. Он полустоял-полусидел и пристально, выжидательно смотрел на меня. Я взглянул на своего соседа - он сидел полубоком ко мне, продолжал читать газету и.. улыбался. Вторая рука, опущенная под стол, гладила то место, которое виляло хвостом.
- Ну е-мое, - сказал я в сердцах - что ж поздно-то так ты на меня смотреть начал, друг лохматый? Я ж уже все съел!
- Он ждал, пока вы доедите, чтобы не мешать. Да и позавтракал он уже, больше не возьмет. Вы собак-то не боитесь?
- Иди сюда! - сказал я собаке, не отвечая дяденьке. Пес даже не шагнул, как-то выпрямился под столом и чуть удлинился. Зад остался у дяденьки, а вся эта здоровенная башка легла мне на колени. Пес зажмурил глаза от удовольствия, как большой, пушистый кот, и, казалось, даже перестал дышать
- Я никогда не ошибаюсь! - Сказал сам себе дяденька напротив, продолжая улыбаться, читать газету и поглаживать своего лохматого друга по лохматому заду. Мне же досталась не менее лохматая головешка.
- Как-то интересно пес расположился. И вам осталось, и мне досталось

- говорю. - Хотя у Вас гладильная часть не самая лучшая.
- Это же счастье - Дядя улыбался во всю, глядя прямо на меня. - если бы тут сидело четыре человека, мой пес умудрился бы стать так, чтобы хватило всем. А насчет лучших и худших частей - к счастью это не относится. У него все части одинаково лучшие, тем более если их можно гладить!
Я расхохотался и стал гладить песу по доставшемуся мне куску целого счастья. Счастье это зажмурилось от удовольствия еще сильнее, и стало урчать и мурлыкать, превращая свое сходство с котом просто в идентичность.
И с каждой секундой действительно становилось спокойнее и радостнее. Идти никуда не хотелось, хотелось вот так сидеть, гладить по шерсти счастье и чтобы время замерло насовсем.
Но времени мои желания были пофиг. Оно шло и уже поджимало. Как только я подумал эту мысль, пес сам собой поднял голову, отодвинулся к хозяину и снова посмотрел на меня, чуть вылезая из-под стола так, что я мог его видеть, не наклоняясь под стол. Пес смотрел мне в глаза и реально улыбался!
Я погладил его еще раз по большой лохматой головище, тепло поблагодарил хозяина за приглашение и вышел из страны чудес обратно в страну реала. И вот странность - дождь стал реже, тучи никуда не разошлись, но думалось почему-то о солнышке, которое зависает над ними и все-равно скоро их всех растопит.
С праздником всех! Дня хорошего и пусть каждому из вас встретится если не сегодня, то в самое ближайшее время, такое вот лохматое, настоящее, гладительное счастье!