Мне самой до последнего не верилось, что кошка сиганула в воду. Ну дико это. Может, там уступка какая-нибудь есть, на которой сидит хитрая кошка, потирая лапки и посмеиваясь над глупой псиной, рыскающей по заливу в поисках добычи. Или это водоплавающая кошка, мутировавшее дитя неблагополучной экологии? Осторожно, придерживая собаку у ноги, наклоняюсь над водой, оперевшись рукой об ограду. Пла-вает. Мамой клянусь, плавает.
Темная, будто невская, и такая же холодная вода, с аристократичностью нефти пле-скалась о каменные блоки набережной. До ближайшей лестницы, по которой можно выбраться на сушу, плыть и плыть этой кошке. Впрочем, она бы и летом не одолела этого расстояния, разве что «у нее бабашка согрешила с водолазом». Наверх кошка не взберется: во-первых, гладко, обкатала вода все шероховатости; во-вторых, все равно нужен толчок, а из воды лихо только пингвины, на моей памяти, выскакивают вверх. Что делать?
Пес посмотрел на меня. Я – на него. Кошка, кружа неподалеку, перебирая передни-ми лапками в воде, окатила нас презрением. Нагибаюсь ниже и, чувствуя себя идиоткой и очень виноватой, начинаю «кискискать». Презрение достигло апогея – кошка, подняв голову насколько это было возможно (она бы и хвост задрала, если могла) поплыла прочь. Эсминец «Неустрашимый».
Может, она это не первый раз проделывает? Может, у нее здесь все продумано и схвачено? Уйти? А как же она? Ну некуда ей тут выбираться! Разве что где-то сейчас отодвинется камень и кошка исчезнет в подобии шлюза капитана Немо.
Бриз выразил желание тоже позвать кошку и высказать ей все, что он думает о не-честно играющих в салки кошках. Получил строгую команду «сидеть» и повесил нос, решив, что вечер не задался с самого утра, когда уходившая на работу хозяйка посади-ла его на цепь.
Чувствуя собственную беспомощность и подспудную вину, я медленно пошла вдоль дороги, отслеживая кошку. Вдруг, увидев, что мы больше не стоим над душой, она лихо выберется на асфальт? Кошка уже больше не плыла к горизонту, она стара-лась держаться рядом с каменной обводкой. Температура воды не минусовая, но здесь
вам и не Мертвое море – вода сама держать на своей поверхности вечно не станет.
Возвращаюсь. Зову кошку, спустив сначала руку к воде – не достаю до шкирки обидную малость, - а потом поводок, окунув его конец в воду. Давай, кошка, сообра-жай. Продемонстрируй нам свою способность лазать. Это же просто.
Кошка отчаянно мяучила матом и отказывалась демонстрировать навыки верхола-зания, которые её собратья у Куклачева играючи показывают в театре. Брезентовый по-водок печально намокал в воде, маяча перед носом у кандидатки в утопленницы. Кош-ка намокала еще быстрее, силенки ее таяли на глазах. У нее оставалось максимум ми-нут пятнадцать до того, как перед ней откроется туннель с белым светом и С-того-светный экспресс доставит кошачью душу на суд кошачьих предков.
Нагибаюсь максимально низко, краем глаза левого отслеживая сидящего невдалеке Бриза, с удивлением наблюдавшего за мной в свою очередь, зато весь мой правый глаз мог любоваться злой кошачьей мордой. Пестренькая такая морда типичной кошки средней полосы России. Не слишком откормленная, но и не дистрофичная. Не достаю все равно, хоть ты тресни! Эх, последняя попытка. Пальцы буквально миллиметр не достают до холки, чтобы выхватить эту камикадзе-неудачницу.
И здесь, испытав всплеск отчаянья, кошка решилась: она подтянулась из последних сил и, что было мочи, впилась в мой указательный палец. Острая боль пронзила мое бренное тело с ногтя до кончиков пальцев на ногах. Только бы у нее не разжались зу-бы! Второго шанса не будет. Медленно начинаю поднимать руку, на которой висела кошка с ошалелыми глазами и хваткой питбуля. Она сама не верила, что дикий план ее сработал.
Едва под лапами у нее замаячил асфальт, кошка выплюнула мой палец и отскочила от меня метров на пять. Как будто это я ее только что бросила в воду. Ну, косвенным образом, я этому способствовала, но… Повисло неловкое молчание.