От завтрака псица отказалась тоже, просто легла у балкона. Уговаривать её поесть, у ме-ня не было времени. Попросив домового следить за порядком, я второпях оделась и вылетела улицу, чтобы идти на работу. Как только щелкнул замок - из-за двери раздался тяжелый тоскливый вой. Только этого не хватало! Спускаюсь. Вой не смолкает. На одной жуткой ноте он длится, и длится, и длится…
Врываюсь в дом и проникновенно вещаю севшей при моем появлении в коридоре суке ( у нее на морде такое было такое трогательное отчаянное выражение):
- Плохо, Инга! Плохо. Что ты орешь?! Я же не на совсем ухожу! Я вернусь. Скоро. А ты – жди. - Собака сидит волосатой статуей. Лишь челка чуть колыхается от движения бровей, доказывая, что ору я не просто так, что меня пытаются понять. – Ждать. Дома. Место. Тихо жди. И я вер-нусь.
Выхожу в подъезд. Запираю замок. Слабый вой продлился секунд тридцать, потом затих. За дверью раздался звук упавшей тушки, которая приготовилась ждать. Слава богу!
На работе я сидела как на иголках, пытаясь представить, что сейчас делает собака. По-этому телефон буквально раскалился, пытаясь в беззвучном режиме до меня докричаться.
- Аллё? – говорю, не глядя на экран.
- Соловьева, хватай бумагу и ручку, - приказным тоном заявила Юлька. – Пиши.
- Что писать? – не поняла я, но машинально притянула листок черновика из папки, зажав трубку между плечом и ухом.
- Я, Соловьева Мавра Васильевна, н-дцатого года рождения, проживающая по адресу, паспорт серии... выдан… Ну, ты сама знаешь эти шаблоны.
- Угу, - писать с трубкой у правого уха, зажатой плечом, другой рукой удерживая сколь-зящий по столу листок, и внятно говорить было сложно. – И…
- Находясь в трезвом уме и твердой памяти… Успеваешь?..
- Памяти… Какой еще памяти?! – поперхнулась я, выронив трубку. Еле успела поймать телефон на подлете к полу.
- Твердой.
- Какого… нехорошего слова, - делаю глубокий вдох, - ты диктуешь мне текст моего за-вещания?
- Зная твою безалаберность, уверена, что сама ты не позаботилась о такой важной вещи как завещание. Ведь нет?
- Что за дурацкие шутки? – комкаю листок и выбрасываю в корзину под стол. Читальный зал передо мной погружен в работу, так что говорить приходится шепотом. Выйти в коридор и оставить пользователей без присмотра не позволяет инструкция.
- Какие шутки, если у тебя дома завелась сука южака?
- Кто у меня завелся?
- Прекрати играть со мной в глухой телефон. Инга твоя – южак, сиречь русская, она же южнорусская овчарка.
- Ну и что в этом страшного?
- О тебе забочусь, глупая курица! Ты просила узнать что за зверь Инга – я узнала, - оби-делась подружка. – С ее фото поехала в Клуб (не жалея своего рабочего времени, заметь).
Поудобнее устраиваюсь на офисном стуле, приготовившись внимать. Связь у Юльки без-лимитная, а рассказывать она любит в подробностях.
- Нет, я не поняла. Тебе не интересно, что ли? Молчит она там.
- Южнорусская… что-то я о такой породе не слышала.
- Да ты вообще о чем слышала, убогая? – фыркнула Юлька. – Мне повезло, что Ирка еще не укатила с документами в Москву и была как раз в Клубе. Она как увидела фотку, так чуть кофе не пролила мне на юбку. Этих южаков в городе и округе по пальцам можно пересчи-тать, оказывается. Ирка сразу села звонить зав.секцией по породе. Эта Ирина Марковна сказала, что сегодня вечером свободна и может приехать забрать суку. Часов в восемь.
- Эээ…
- Я все узнала. У этой Марковны свой дом в пригороде, собак своих сейчас три, одна со щенками.
- Так Инга ее собака? – спрашиваю, игнорируя холодок где-то в солнечном сплетении.
- Ну как ты слушаешь? Все собаки ее заклеймены, а чужих она знает как своих на морды. Инга явно привозная, потому что ее Ирина видит первый раз. Но свободный вольер для нее есть, пока не пристроит в добрые руки или не найдет хозяина. Последнее - вряд ли, похоже, что от собаки избавились.
- Я не собираюсь отдавать Ингу в первые же руки. Мало ли что это за женщина! Пусть придет ко мне в гости, или я к ней. Поговорим и уже тогда…
- Уж не задумала ли ты у себя это сокровище оставить? – с подозрением спросила Юля. - Ты в стандарт породе глянь – это тебе не китайская пуховка. К тому же пузо скоро твое на нос полезет – и что будешь делать с крокодилом на поводке?
- Вот прямо сейчас и пойду смотреть, - отсоединяюсь, клокоча протестом. Иногда Юлька бывает невыносимо правдивой.
Мобильный комп охотно выложил сотню тысяч похожих интернет-статей, каждая из ко-торых предупреждала: «Южнорусская овчарка - собака выше среднего роста, злобная, недо-верчивая к посторонним, неприхотливая». «Характеристика породы. Очень активная, быст-рая, «взрывная» собака. Прирожденный сторож. Сильная воля и самостоятельность, прису-щие породе, требуют от хозяина повышенного внимания к воспитанию собаки. В советских вооруженных силах эти собаки несли караульную службу. За пределами России южнорус-ская овчарка остается редкой породой. При правильном обучении она пригодна к разнооб-разной службе». «Эти благородные и преданные собаки плохо переносят смену владельца. К сожалению, сегодня порода малочисленна как в России, так и за ее пределами. Содержание и уход. Нуждается в длительных и энергичных прогулках. Необходимо также регулярно рас-чесывать шерсть».
С десятков фотографий смотрели южаки - белые, серые, лежащие и бегущие, охраняю-щие и просто выгуливающие детей. Инга была их полной копией, разве что менее ухожен-ной. Чего стоило одно их общепородное выражение морды. «А кому сейчас легко?» - поду-мала я, и полезла искать какой-нибудь породный форум. Косматые псы, конечно, внушали уважение, но неприязни не вызвали. Скупые породные характеристики мне не сильно помо-гали, хотелось живого общения с кем-то, кто жил рядом с южаками, чтобы быть готовой к встрече с этой Ириной Марковной.
Первый же найденный сайт охотно принял меня в свои ряды, стоило там зарегистриро-ваться, гордо выложив передо мной фото, статьи о породе, новости и желанный форум. Дол-го читала его ветки, почти до самого конца рабочего дня, но написать сама не решилась.