И что это я все про амуры да любовь? Лучше я вам про крыс расскажу. Первая крыса появилась у нас с Никиной подачи. Она у меня вообще экзотику очень уважает, особенно живую. Где она взяла эту белую крысиху я уже и не помню. Зато крыса мы вместе вдумчиво выбрали в еле-еле живом институтском виварии – бело-серого и пошла жара. Такое затягивающие дело – это крысоводство! Растут и взрослеют крыски быстро, потомства приносят много, только успевай пристраивать. Поначалу у нас были в основном белые да серо-плащевые, но это скучно и просто, и мы завели и черно-плащевых, и с голубым плащом. Скрещивали в разных вариантах, пары подбирали – очень хотелось однотонных производителей иметь – полностью серых, черных и голубых. Примерно, ко второму семестру второго курса дело было поставлено в промышленных масштабах – только маточного поголовья у нас было около 20 штук и 6 крысов-производителей. Количество молодняка учету просто не поддавалось, и все стены были увешаны и уставлены клетками. Подросших крысят, которых мы признавали негодными в воспроизводство, охотно забирали в зоомагазин по смешной цене в 3 грн, но учитывая, что обычно крыса приносит 10-12 детенышей, поголовье себя не только окупало, но и нас кормило. И если меня больше в крысах интересовала генетика (получить сплошной окрас нужного оттенка да еще продумать так, что бы потомству передался – это вам не цацки-пецки), то Ника старательно дрессировала животных. Даже взрослая крыса легко и охотно обучается новым трюкам, а детеныши перенимают у старших, без усилий со стороны человека. И свое придумают, только диву даешься.
Был у нас очень перспективный голубой помет из двенадцати голов. Возрастом на тот момент около месяца, и сидели они отдельно от «продажного» молодняка, обитавшего в большом «корыте» с высокими гладкими стенками и крышкой из пластигласа. Ремонтное поголовье размещалось в индивидуальной клетке – деревянной, с проволочной решеткой. Раз в день их выпускали побегать по комнате, поиграться, а по команде «место» вся стайка летела в клетку и забавно развешивалась по решетке рядом с открытой дверцей в ожидании кормежки. И вот однажды утром Ника говорит:
- А не заболели ли крысята? Как не проснусь – они сидят у решетки и дышат часто-часто. Как собаки в жару.
- Странно, - ответила я. Осмотрели зверюшков, послушали, температурку померили (а это я вам скажу очень интересное упражнение) – все нормально. Кушают хорошо, играются весело. Утром просыпаюсь: точно, сидят и хэкают, что псы после прогулки. Загадка. И на второй день тоже, и на третий. А на четвертый по непонятной причине я проснулась за минуту до будильника. Открыла глаза, зевнула, повернулась и вижу: все 12-ро юных крысеров радостно скачут по полу. И тут звонит будильник! Толпа на максимальной скорости летит в клетку, протискивается между прутьями внутрь и когда Ника, отключив пищалку, посмотрела на них, все были на месте и лишь частое-частое дыхание выдавало, что только что они дерзко разгуливали в неположенном месте.
Умники. Ну, мы доплели в поперек прутьев проволоку и больше на несанкционированные прогулки вырваться им не удавалось.
Когда крысы чудят, я понимаю, но некоторые Никины приколы доводили меня до бешенства. Она учила крыс лазить по лестницам, кувыркаться и прочим фокусам, причем всех подряд, хотя мне, ленивой, казалось, что продажному молодняку достаточно знать команду «кушать» и «место». А тут решила она научить крысят звонить в колокольчик, когда они есть хотят. Подвесила к клетке колокольчик, какой обычно попугайчикам покупают. За полдня научила. Порадовала меня, вернувшуюся с выезда домой, сим известием и ушла на работу. Крысяток в той клетке было около двух десятков. А едят крысы много. Так что злополучный колокольчик звонил, почти не переставая. С начала я покорно их кормила, как и было велено, потом заметила, что еда валяется нетронутая, а колокольчик продолжает трезвонить и молодежь бросает его только ради вкусняшек – абрикосов, вишни и мяса. В общем, вернувшейся Нике был выставлен ультиматум или она приучает зверей звонить реже или колокольчик будет экспроприирован. Может ей бы и удалось отучить крысиков требовать еду колокольчиком, но на ее горе, они просто вошли во вкус новой игрушки и с наслаждением звонили просто так. Музыканты, оладушек. На четвертый день этот звук окончательно снес мне крышу и колокольчик отправился в полет из окна. Как благословенна тишина!
Из того «бегового» помета мы себе в производители оставили одного крыса. Ах, какой-то был красавец – ровного безукоризненного голубого цвета (не блекло-серого, а именно голубого – цвета предвечернего летнего неба) в меру крупный – 25 сантиметров от темно-синего любопытного носа и до кончика хвоста цвета вороненой стали, гибко-сильный, изящный и стильный как гоночный автомобиль. Умный и общительный Рокс и производителем стал отличным – все детки были голубыми, хоть и не его восхитительного оттенка. А у Аньки-одесситки с первого были крысихи, тоже из линии Рокса хоть и… Стоп, не буду вас путать хитросплетениями крысиных родословных, но суть в том, что от этих девок можно было ждать потомство нужного цвета, а поэтому мы решили отправить Рокса к ней на случку. Взяли трехлитровый бутылек, посадили туда крыса, закрыли крышкой с дырочками. Бутыль поставили в пакет и пошли в институт – у Аньки было «окно» вместо второй пары и на перемене она забрала бы его и унесла домой.
Первой парой у нас была практика по экономике. Мы с Никой традиционно устроились поближе к преподавателю. Точнее, преподавательнице – тонкой хрупкой блондинке с факультета «Менеджмента сельского хозяйства» всего-то на пару-тройку лет нас старше. Яркая представительница племени гуманитериев, она брезгливо обходила вмонтированные в пол ректальные станки – обязательный атрибут кабинетов кафедры терапии, где проходили пары по экономике, и трусливо жалась к стенке, при виде идущей по коридору коровы.
Минут пятнадцать пары все шло тихо и мирно. Народ делал вид, что пишет контрольную, преподша – что следит, чтобы не списывали, украдкой читая прикрытый журналом женский роман в бумажной обложке, когда Рокс соскучился. Умному крысу снять крышку не составило никакого труда и, вырвавшись на свободу, он потребовал внимания: забрался на стол и встал перед экономисткой столбиком – мол, смотрите какой я красивый и давайте что-нибудь вкусненького. От раздавшегося вопля удивившийся Роксик опустился на четыре лапки и повел из стороны в сторону мордочкой: - Что случилось? Преподавательница исторгла еще вопль и рванула прочь, только двукратно лязгнули двери - класса и находящегося напротив деканата. Предчувствие беды облаком опустилось на аудиторию. Мы торопливо упаковали Рокса обратно, сделали внушение и стали ждать неминуемой кары – накрученный экономисткой декан вряд ли одобрит крыса на парах.
Первой в кабинет влетела экономистка, следом зашли директор и завхоз:
- Вот! – взвизгнула блонда, тыкнув в преподавательский стол. – Тут она сидела! Здоровенная такая! Синяя!
На слове «синяя» декан и завхоз подозрительно переглянулись, вселяя в нас надежду.
- Какая крыса? – осторожно переспросил декан, потирая лысину.
- Синяя! Голубая! Вот как парта цветом! – не задумываясь, выдала преподша, но заметив сомнение на лице начальства, добавила вызывающе: - Вы что мне не верите?!
- Ну, что Вы, что Вы! – пробормотал декан, отходя за завхоза и украдкой выталкивая того вперед.
- А большая была крыса, Елена Петровна? – уточнил завхоз, нервно чеша затылок.
- Здоровенная! Вот такая! – Блондинка развела руками, будто рыбак показывающий размеры улова. – Я так перепугалась!
Декан тем временем сместился по рядам к парте, за которой сидела староста нашей группы – Аленка Сорока.
- Тут крыса была? – спросил он ее негромко, наклоняясь поближе.
Сорока пожала плечами и сделала бровками – какая крыса?. Декан выпрямился и спросил уже всю группу – громко и уверенно:
- Тут крыса была?
Ответом ему было гробовое молчание и невинные взгляды.
- Ясно. Пойдемте, Елена Петровна, Вам стоит отдохнуть…
- Вы что мне не верите… Крыса… Огромная… Синяя… - еще какое-то время мы слышали ее удаляющийся голос.
Больше блонда на факультете ветеринарной медицины не появлялась, а через месяц-другой и вовсе уволилась. Потому что если животных не любишь – нечего связываться с сельским хозяйством.