***
Как-то так получилось, что в основном на ипподроме я работала со скакашами или прока-том. Но и то, и то – штука сезонная, а рысаки есть круглый год. Так что и с рысаками тоже дело имела. Вообще рысачки – явление интересное. По сравнению с обезабашенными скакашами они считаются спокойными, но спокойствие это весьма относительно. Ведь для чего коней привозят на ипподром? Чтобы определить кто самый быстрый. А самый быстрый он обычно и самый нервный. Только у скакашей эта зависимость прямая и без-условная, то с рысаками не все так просто. Чрезмерно нервная лошадь не может бежать все время рысью, будет переходить на более быстрый галоп, что не есть хорошо. Пока та-кого затормозишь, переведешь обратно в рысь, менее быстрые соперники, но более спо-койные соперники ох как далеко убегут, а если у финиша конь на галоп сорвется – вообще весь результат будет аннулирован. «Галопом в столб» - как говорят в таких случаях.
Вот и выходит, что рысачки одновременно и резвые, и в резвости своей не то чтобы спо-койные, но устойчивые. И по жизни такие же – покладистые, но если какой таракан в го-лову заберется – фиг ты его оттуда выживешь. Классическим примером сему могла слу-жить русская рысачка с говорящим именем Ошибка. Ох, не даром сказал капитан Врун-гель – «Как вы лодку назовете…» Ошибка, она и в Африке Ошибка. На дорожке это была вполне приличная лошадь, не то что бы выдающаяся, но выше среднего по результатам, если какой бзик в голову не придет. Основным из имеющихся у нее в арсенале – это было вожжи хвостом путать и самой этого пугаться. Я знала про сей таракан с момента первого знакомства с лошадьми, не раз и не два, ей хвост заплетала и привязывала, запрягая кобы-лу для других наездников. А тут так получилось, что работать ее мне поручили. После праздников дело было, все «уставшие» - жить не хочется, не то что 8-10 кругов по май-ской жаре тротом мотать. Дядя Федя Ошибку запряг, хвост привязал (вроде привязал, как потом выяснилось) кобылку придержал пока я залазила в качалку и запустили нас на до-рожку.
Лирическое отступление. Чтобы рысаки могли показать всю доступную им скорость, их запрягают в такие специальные тележки, каковые нигде кроме ипподромов не использу-ются. Конструкция упрощена до минимума – два велосипедных колеса, соединенные осью, на которой установлена седлушка для наездника и две оглобли, к которым привязы-вают лошадь. Чуть впереди от седлушки к оглоблям добавлена дуга (к ней крепится бре-зент условно защищающий наездника от грязи) и две петли, куда ставят широко раскину-тые в весьма эротическую позицию ноги. Лицо наездника обычно оказывается чуть ниже уровня лошадиного крупа и всю езду, ты любуешься именно этой частью коня да еще его энергично работающими задними ногами. Есть утяжеленные (для тренинга) и облегчен-ные (для особо ответственных соревнований) вариант, но строение, в общем, одинаковое.
Ну вот, взобралась я в эту конструкцию (мне где-то по пояс размером) и поехала на до-рожку. Кругу на третьем хвост развязался.
Уважаемые конники, послушайте доброго совета, кто бы вам не запрягал или не седлал лошадь – любимый парень, родной дедушка и чемпион Олимпийских игр – перепроверьте все сами, потом хоть не так обидно будет. Поверьте моему горькому опыту.
Совершенно отдельно от кобылы и не подчиняясь указаниям головного мозга, он провер-нулся по кругу, зацепил на себя правую вожжу (левую я чудом увернула) и плотно при-жался к кобыльему кругу.
- Как? Кто-то покушается на мою девственность? – подумала Ошибка, почувствовав под хвостом что-то лишнее. – Не дамся! – и принялась отбиваться задними ногами.
С первой попытки она влупила по дуге кованными копытами так что искры брызнули, со второй ноги прошли чуть выше и я, инстинктивно отклонившись назад, сумела рассмот-реть новенькие подковы с сияющими, еще не успевшими затупиться (только позавчера перековали) шипами. Как-то очень остро прочувствовалась уязвимость моей позиции – я, конечно, не мужик, но получить между ног с размаху совершенно не хочется.
Судорожная попытка вытащить вожжу только усилила амплитуду размаха. В тот момент мне казалась, что вместо лошади в качалке запряжена шаровая молния – Ошибка подби-ралась, так что задние ноги оказывались впереди передних, сжимаясь в шарик далеко-далеко от меня, а потом брыкалась становясь сразу чересчур близкой и огромной - засти-лающей весь мир.
Паническая мысль о том, что просто выскочить и удрать нельзя не в коем случае – гадина разобьет качалку, которая стоит отнюдь не пять копеек, была последним моим внятным воспоминанием. Когда я осознала себя в следующий раз, я стояла у морды лошади и дер-жала ее под уздцы. Почему-то в такой позиции намотанные на хвост вожжи ее не пугали. Все так же спереди, я вытащила вожжи, потом перебралась на бок и лично поймала и при-вязала (намертво, тройным хирургическим узлом – потом еле отвязали) хвост, забралась в качалку и как ни в чем ни бывало поехали дальше. Хоть бы дрогнула, с…. Зато у меня ру-ки тряслись так, что подчиняясь вожжам Ошибка виляла по всей ширине дорожки. Впро-чем, это никого не удивляло – дело-то было после праздников.
По большому счету можно сказать мне повезло – все обошлось без ущерба, но и до этого эпизода и после, отвязав хвост, Ошибка рвала сбрую, ломала качалки и просто удирала с дорожки.
Другой ее фокус, о котором я также была неоднократно наслышана - это садиться на ка-чалку. Слышать-то слышала, но представить себе не могла – запряженная лошадь привя-зана к самому началу оглобель, от крупа до собственно качалки метр с хвостиком, как ту-да сядешь? Ан нет, не существует ничего недоступного талантливому рысаку. К моему огромному счастью выполнение сего трюка я наблюдала со стороны и только поэтому не поседела в юном возрасте.
Началось все с такого, что ипподром облетело известие о планирующемся визите прези-дента. Идея такая в голову президента пришла совершенно внезапно, а потому не подбе-лить облезшие после зимних дождей стены, не подкрасить бордюры, чтобы хоть как-то прикрыть неприглядную ипподромную нищету не успевали. Но радость от визита проде-монстрировать надо, а потому было велено на конюшнях вывесить флаги. Приказ пришел в тот момент, когда дядя Коля на своей любимой Ошибке (ну нравилась ему кобыла, не смотря ни на что) был на дорожке. Выданный весьма крупный флаг укрепили над въез-дом, так что свисая он доставал до середины ворот. Дядя Федя недовольно покрутил но-сом, но Морошка (самая крупная серая рысачка) уверенно отшвырнула ткань со своего пути и двинулась работать.
«Нормально», - постановило начальство и удалилось украшать ипподром дальше, а дядя Коля как раз съехал с дорожки. Ошибка на флаг особого внимания не обратила (домой-то всем хочется) и смело приблизилась к воротам, а в этот момент западлист-ветерок ше-вельнул жовто-блакитный символ государственности. Кобыла вознамерилась осадиться, дядя Коля прикрикнул, давя такой позыв и тут-то я коронный Ошибкин трюк и увидела: благодаря неведомо какой силе, кобыла взвилась в воздух, становясь вертикально, так что все четыре ноги земли не касались и, оторвав колпачки, начала съезжать на качалку и на-ездника. Дядю Колю я похоронила, но как оказалось рано – отточенным движением, он соскочил с седлушки, перехватил вожжи вперед и дернул кобылу, заставив опустится на ноги, а не на задницу. Заняло все это долю секунды, но у меня в сознании все это шло по-добно покадровой замедленной съемке, я даже чувствовала как волосы становятся дыбом.
Дядя Коля же бодро рассказал кобыле кто она такая (гадская скотина было самым мягким определением) и спокойным голосом попросил меня убрать флаг.
-Се-сейчас, - пробормотала я, с усилием отдирая приросшие к земле ноги.
- Ты чего? Испугалась?- чуть удивленно поинтересовался наездник и продолжил с непе-редаваемым одесским проносом – Я ж –же гаварил – анна на качалку садится…
Впрочем, эпизод с флагом стал последней каплей, переполнившей чашу Колиного терпе-ния, и Ошибку отправили на завод – в матки. Матки из нее не получилось – она ж была феминистка и мужененавистница, а потому ее продали какому-то наивному фермеру, прельщенному хорошей родословной и красивой внешностью – гостей в карете катать. Живы ли остались гости история умалчивает, но спустя год дошло известие о том, что Ошибку отправили на мясокомбинат – улучшать качество колбасных изделий.