Афера с незнакомцем
- Мы должны вырваться из привычных рамок
восприятия, раздвинуть стены косности!
- К сожалению, когда слишком резво начинают
раздвигать стены, как правило, едет крыша.
( из беседы психиатров)
1
Если ты никогда не пойдешь в лес, с тобой никогда ничего не случится,
и твоя жизнь так и не начнется.
Идёте вы по улице и видите, как спрятавшийся за деревом молодой мужчина, самой что ни есть славянской внешности, целится из лука в идущую с собакой-поводырем девушку. Среди бела дня, в центре города, игнорируя текущий по своим делам людской поток. Ваша реакция?
Конечно, нынешнего человека уже мало, чем удивишь, но этот милитаризованный тип своего добился. Я вот - точно удивилась. Равнодушие окружающих меня озадачило. Допус-каю, что сейчас всем всё по фиг, но не до такой же степени? Может, кино снимают, или рек-ламный ролик? В нашем захолустье?.. Оглядываюсь в поисках кинокамер и съёмочной груп-пы. Ничего похожего в радиусе километра, если только они не засели где-то в доме. С другой стороны, долго раздумывать было некогда и никакие последствия меня уже не страшили в этой жизни. Киллеры - народ быстрый, судя по фильмам и репортажам новостей. Доказа-тельство, что он киллер? У него в руках лук с наведенной на живую мишень стрелой. Сейчас застрелит её, а милиции ищи потом этого молодчика-оригинала, как ветра в поле. Извинить-ся никогда не поздно. Замах – и вот уже моя не по-женски увесистая сумочка обрушивается ему на затылок с глухим «пмм»! Девушка с собакой-поводырём спустилась в подземный пе-реход, так и не узнав, что избежала смерти.
- Дзинь, - выругалась тетива, выплюнув стрелу в облака.
- А - у-у! – взвыл убивец, хватаясь за ушибленное место правой рукой и разворачиваясь ко мне со свирепым лицом. – Ты в своём уме?
- Нет, у соседа одолжила до вторника, - брякнула я, незаметно начиная пятиться к дороге, чтобы вскочить в троллейбус, или автобус, или маршрутку, да хоть чёрту на спину! Уж больно нехороший взгляд у него был, а съёмочная группа с матюгами и претензиями к ис-порченной плёнке так и не появилась.
Прохожие косились в нашу сторону, но помощь оказывать не желали, проходя с камен-ными лицами. Лица тех, кто менее озабочен жизнью, загораются любопытством – «скрытая камера» знакома многим, все явно ждут какого-то подвоха. Хорошо, если розыгрыш, а если нет?
- Мало одолжила, значит, - голубоглазый мужик (на вид лет двадцать пять-тридцать), упакованный в джинсу, наступал. – Что у тебя в сумочке – булыжники из Великой Китай-ской стены? – он с гримасой потёр затылок. Под язвительно улыбающимся ртом у него имелся квадратный, чётко очерченный подбородок, выдающий человека решительного.
- Да. То есть, нет, - проблеяла я с натянутой улыбкой, которая все время норовила сполз-ти куда-то к пяткам, составить компанию испуганному сердцу. – Извините, меня ждут. – Я в уме прикидывала скорость убегания и мощность криков о помощи. Всплыл урок ОБЖ, где нас учили кричать в таких ситуациях не «Милиция, помогите, убивают!», а «пожар!» или «у меня бомба!». Остановка общественного транспорта оказалась спасительно близко. Сейчас вдох для громкого крика и сбивания противника столку.
- Где тебя ждут? В дурдоме? – блондин резко задрал голову, выискивая стрелу, и скри-вился от боли, которую вызвало это опрометчивое движение. – Ну вот, теперь из-за тебя од-ним однополым союзом станет больше.
- Из-за меня? – я даже пятиться перестала. – Так ты из этих… гомофобов, да? – На улице лето уже, все весенние обострения должны были утихнуть вроде.
- У тебя чудовищное греческое произношение, - парня перекосило как при пытке лимо-нами. – Пожалей окружающих – не употребляй грецизмы.
- Спасибо, - обиделась я неожиданно. Обычно моё произношение устраивало всех учите-лей иностранных языков.
- Пожалуйста, - равнодушно бросил мне, засмотревшись на ножки проходившей девицы, выставленные из юбки на июльское солнце дальше некуда. «Мужчины!» – я закатила глаза. Страх постепенно отступил, какой из него убийца, так – чудик. Киллеры не болтают со сви-детелями их несостоявшихся преступлений, предпочитая...
- Подожди, - он стремительно, как крутящийся стул секретарши, развернулся ко мне. Я шарахнулась в сторону. – Так ты что, меня видишь?!!
- Уже нет. И меня тут тоже нет, - постаралась успокоить его улыбкой. Не получилось, улыбка, скорее всего, вышла кривоватая. Буйный чудик. – Меня бабушка ждёт. Я ей пирож-ки с мясом несу, - мои ноги быстро пятили меня вперёд, то есть назад. Тьфу ты!
- А красную шапочку в химчистку сдала? – парень ухмыльнулся совсем по-мальчишески, легко оперевшись охотничьим луком в землю. Прохожие косились, но обтекали его довольно быстро. Солнечный свет заливал его золотистую кожу, короткие волосы медового оттенка, а в голубых глазах плескалось веселье, и это делало его еще более нереальным. Или виной все-му жгучее полуденное солнце, бившее мне в глаза, а ему в спину,
- Типа того. Ой! – незамеченный бордюр выбил почву у меня из-под ног.
Уважаемые леди и дамы, джентльмены и рыцари вымерли. Лично констатирую сей при-скорбный факт, и в качестве доказательства могу предъявить боль в отбитом копчике и со-дранный локоть. У него на глазах женщина падает на спину, как опрокинутая палкой черепа-ха, а он стоит и любуется, сэр Галахад нового поколения, блин.
- Это карма, - сказал он мне таким тоном, каким говорят, что дважды два четыре. – В сле-дующий раз не лезь, куда не просят, - после чего протянул руку с видом величайшего одол-жения. – Ушиблась?
- Да пошёл ты! – рассердилась я, и приблизившийся с желанием помочь дядечка, в милой плетёной шляпе, отшатнулся. – Извините! Я не вам, - но он уже удалялся, жалея, что сунул-ся.
- Настоящая леди назовет кошку кошкой, даже если споткнулась об нее и чуть не упала. - Стрелок откровенно забавлялся. Может, в самом деле, скрытая камера где-то? – Я вижу, что ты – не леди.
- Что здесь смешного? – процедила я сквозь зубы, воочию узрев, что импортные колготки «летят» быстрее местных. Так летела с работы, что забыла их снять, а еще иду и думаю, чего мне так жарко? Чудовищная стрелка на левой ноге спереди пробежалась от пальцев до того места, где ноги теряют своё гордое имя. Даже вставать с тротуара не хотелось. А всё началь-ство виновато, которое требует соблюдать дресс-код и даже в жару скрывать от мужчин под одеждой, что у нас, женщин, есть голые ноги, голые руки и прочие провоцирующие части тела.
- Может то, что ты беседуешь сама с собой вслух посреди улицы? - Прохожие уже опас-ливо обходили нас обоих. - Как, говоришь, тебя зовут? – блондин в рваных джинсах присел на корточки, глядя на мои ноги. Я чисто машинально одёрнула юбку.
- Меня не зовут, я обычно сама прихожу, - прихватив ушибленную гордость и сумочку под мышку, я похромала к скамейке, надменно отвергнув всяческую помощь. Перевешенный через руку пиджак очень хотелось выбросить в ближайшие кусты.
Жара упала на город почти месяц назад. Термометры били рекорды день ото дня, отмечая очередной скачок градусов вверх новым количеством пострадавших от тепловых и солнеч-ных ударов. Пластиковый остановочный павильон разогрелся, как духовка после дня выпе-кания пирогов. Здесь можно было высиживать цыплят без инкубатора и, естественно, тут можно было побыть в одиночестве.
- Обиделась? – услышав этот голос, я заскрипела зубами, мысленно пожелав его облада-телю провалиться в тартарары.
- А ведь это мне надо обижаться. Знаешь, как голова гудит? - он присел рядом со мной, не дав времени избавиться от колготок. Этот голос - низкий, чувственный – вполне мог про-ходить в суде как оружие поражения ближнего действия.
- Заслужил, - буркнула я, сама прекрасно понимая, что начинаю попадать под действие его обаяния. Ну что он ко мне прилип, у меня копчик, между прочим, тоже…
- Я ведь на работе, при исполнении пострадал, можно сказать, - несостоявшийся убийца выжидающе посмотрел на меня глазами цвета вылинявших джинсов – голубыми-голубыми. – Почему не спрашиваешь на какой работе?
- Жить хочу. - Чтобы отвлечься, я стала разглядывать ноющие ссадины на локте. Рукав белой шелковой блузки совершенно не пострадал, в отличие от самой руки.
- Прости? Ты за кого меня приняла? За наёмного убийцу? Нет, правда? – Моё смущение его добило: блондин жизнерадостно захохотал. Откинулся назад, не рассчитал, и со всей си-лы стукнулся затылком о стенку павильона. Хорошо. Не то чтобы я садистка, но приятно ви-деть, что кармы не избежать никому.
- Ой-ой! – потёр ушиб. – Ну, ты даёшь… Ель
- Сам ты ель, - не осталась в долгу я, но шёпотом, хотя поблизости никого не было - ум-ные люди толпились в ожидании транспорта под тремя чахлыми липками, пытающимися расти из асфальтового плена.
- Ты не поняла. Говорят, что меня зовут Лель. – Сейчас он казался нормальным челове-ком. - А тебя?
- Шёл бы ты, лесом, а? – тоскливо предложила я ему, не особо, впрочем, надеясь на ус-пех.
- Я тебе не нравлюсь? – с детской обидой воскликнул Лель, положив лук на колени. Ви-димо, мой взгляд выдал, что думают о нём. – Ты не подумай, что я напрашиваюсь на ком-плименты, но обычно женщины находят меня весьма привлекательным.
Я посмотрела на него. Немного Казанова, немного Дон-Жуан, а в остальном - манеры со-рванца, забывшего, что он вырос. Убойная смесь.
- Совсем-совсем не в твоём вкусе? – недоверчиво переспросил он.
- Совсем не в моём, - отрезала я, раздражаясь от его соседства, от порванных колготок, от не кончающейся жары, от...
- Любишь «латинос»? Азиатов? Афроамериканцев? – деловито начал уточнять стрелец.
- При чём тут, кто мне нравится? Серо-буро-малиновые в кубик! Или занимайся своей работой, что ты ко мне привязался?!
- Работа не волк, - небрежно отмахнулся парень и положил мою ногу со стрелкой себе на колени. Сказать ему, что у меня попа болит, а не нога? Нет уж!
А потом мне сразу стало подозрительно спокойно, как будто обпилась валерьянки попо-лам с мелиссой, и улеглась в комнате с полной звукоизоляцией на десять пуховых перин. Из глубины души поднялось желание выразить этому замечательному человеку, мужчине, всю нежность и благодарность, скопившиеся во мне за двадцать с лишним лет. У него такая оча-ровательная ямочка на правой щеке, когда он улыбается. Я ж его всю жизнь ждала!
- А-у-у-у-у! – взвыл герой, отбросив мою конечность как ядовитую змею. – Ты зачем в меня ногтями впилась, ненормальная?! – Лель тряс рукой, где алыми капельками наливались пять глубоких полумесяцев от ногтей.
- Прости. Мне стало так хорошо, что я решила проверить, не снится ли мне это. Так все-гда советуют делать.
- Надо щипать. Да не менЯ-аа! – блондин опасливо отодвинул от меня все части своего тела. Райские ощущения пропали без следа. Мсье у нас гипнотизёр. Ну-ну.
Мои глаза волей-неволей замечали, что немногочисленные прохожие и будущие пасса-жиры, имевшие несчастье оказаться в этот июльский полдень на одной со мной остановке, косились и перешептывались, обсуждая нас. Тем лучше, будут свидетелями.