У «Самсона» день полного неповиновения. Сегодня на улице плюс шесть и всё оттаяло: и души и сердца. Особенно собачьи. Гулеванили псы всю ночь и пели под окнами любовные серенады.

Авдюшка, молча вздыхал на балконе, и терпеливо ждал утра, даже не пискнул. Готовился вырваться на свободу при гулянке. Ни свет, ни заря, он был уже на ногах и расхаживал по квартире печатным шагом с задранным до небес хвостом. Нетерпеливо когтем скрёб мне спину: «Вставай, моя Далила, вставай!» И через минуту, я галопом мчалась со своим «Самсоном» через ступеньки на свободу.

Напротив дома дворники нагребли огромную, высотой с Эйфелеву башню, кучу прелых листьев, где, горячо их благодаря, устроили своё любовное гнёздышко, псы всего района.

Выскочив, и заметавшись от разноцветья запахов, Авдей торпедой понесся на причудливый, любовный зов, томно исходивший от листьев. А там, после ночных гулянок сладко дремала толпа собачьего народа разных рас, ростов и возрастов. Спросонья, увидев перед собой грозную и ревущую гору Килиманджаро, всех сдуло, как ветром. Южак был больно лохмат и грозен. Он призывно издал свой –р-р-р-ык- бас-профундо, но девочки на это не отреагировали и тоже умчались со своими ночными кавалерами в даль светлую. Осталось Авдюшке только слюнями обливаться, да тыкаться носом в кучу теплых листьев. Пришлось посадить своего бойца на крючок, потому что раж любовный у него не прошёл, а только ещё больше раздраконил душу.

Едва войдя в лес, Авдюха выложил весь свой темперамент и возмущение на бедную природу. Первым делом ,мой храбрый "Самсон", забодал головой Траву. А потом ещё и затоптал её лапами.
